Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница

- Ладно, сейчас не об этом, - заговорила она. - Кто такой Крюков? - вернулась к обсуждению поездки Дмитрия.

- Крюков? - Роман моментально расслабился. - Так это друг его. Помнишь, на счет помещения встречались? Тогда еще жена пришла, На... Настя.

- Надежда, - поправила сына Эля.

- Точно, Надежда! Неприятная особа, да?

- Не то слова! - Эля усмехнулась. Значит, не знаешь, зачем они в Петербург полетели?

- Не-а, не знаю.

- Или не говоришь?

- Ма-а-ам...

- Что? - Эмиля выразительно вскинула брови. - Учитывая, сколь часто ты не договариваешь, вполне резонный вопрос.

- Ну тебя... - не купился на провокацию Роман. - Спасибо за ужин.

- На здоровье. - Она поднялась, чтобы убрать со стола. - Про Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница деда не забудь, - напутствовала дожевывающего хлеб сына. - Я на тебя рассчитываю.

Ромка залихватски отдал честь и затопал в зал, где, лежа на диване, Алексей Игоревич смотрел телевизор.

***

Старший сын позвонил, когда разобравшаяся с беспорядком на кухне Эля, разложив перед собой наброски будущих эскизов, уселась за работу.

- Что нового? Как дед? - спросил после обмена приветствиями.

- Дед нормально. В понедельник на реабилитацию. Даст Бог, обойдется практически без последствий, - ответила она.

- Вот и славно. Я рад.

- Я тоже.

Эмиля улыбнулась, услышав возмущенное бурчание прошедшего мимо детской комнаты Романа. Видимо, свекор выигрывает очередную шахматную партию.

- Как твои дела? - поинтересовалась у старшего сына. - Лариса не объявилась Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница?

- Приходила. Построила всех и вновь слиняла. Сказала, что на три дня уезжает в Пушкино к родне.

- В Пушкино? - поразилась Эмиля. - Не знала, что у нее там родственники.

- Так у нее и нет. Там мать Барковского обитает, если я правильно понял.

- Мать Барковского, - удивленно повторила Эля. - Неужели все так серьезно?

Константин рассмеялся.

- Похоже на то. Я, кстати, Ромке выскажу при встрече. Сводник недоделанный! Он, видать, целью задался, нашу контору развалить. Главное звено из строя вывел.

- Скажешь тоже, главное звено, - Эмиля поддержала веселый настрой сына. - Это ты у нас координатор работы всего и вся, а мы так - швея да Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница фантазерка.

- Как фантазируется, фантазерка? - поинтересовался Костька отсмеявшись. - Быть новой коллекции?

- Куда ж без нее. Быть, конечно. Как раз сейчас сижу, голову ломаю, что за основу взять. На следующей неделе вышлю тебе наброски глянуть.

- Вот и отлично. Жду. Тем более работаться должно будет хорошо. Никто не мешает.



- В смысле? - Эмиля отложила в сторону карандаш, которым на протяжении всего разговора выводила кривые линии на чистом листе.

- А прямом, - Костька хмыкнул в ответ. - Никто не мешается.

- Это еще почему?

- Ну как, дед в больнице будет, Ромку на работу гони, пусть трудится на благо начальства, пока оно в столице дела решает.

Эля озадачено нахмурилась Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница.

- А что ты в Питере делал? Какие-то проблемы с магазином?

- В каком Питере, мам? Ты о чем? - Константин отозвался столь же недоуменно.

- Ну как же? Если ты Дмитрия видел, - пояснила она.

- Так я в Москве его видел, на новом Арбате. Они с каким-то мужиком из такси выходили.

Глава 29

Ложь во благо

Первый час, сонная тишина вокруг, и только часы мерно тикают, отсчитывая неизбывно убегающие секунды.

Эмиле не спится. Сквозь замысловатый узор кружевного тюля она всматривается в лунную ночь за окном. Мысли вьются вокруг очередной лжи Дмитрия.

Впрочем, строго говоря, об обмане речи не шло, и рациональная часть ее Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница помнила об этом. Ведь Дмитрий не упоминал о цели своего отъезда и место не озвучивал. Она самостоятельно додумала, что работа вновь требует его присутствия в Петербурге. Но, несмотря на это, местонахождение мужчины не в северной столице несколько задевало. Причину этого во всех отношениях алогичного восприятия Эмиля объяснить не могла. Или не хотела.

Промучившись полчаса кряду, женщина поднялась с постели. Какой смысл лежать, если сон не идет? Поставив на огонь чайник, Эля устроилась на табурете возле окна, старательно гоня прочь надоедливые мысли, но не тут-то было.

- Чего копошишься? С Морфеем не заладилось? - скрипучий голос свекра вывел женщину из задумчивости.

- Не Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница заладилось, - подтвердила Эля, поднявшись. - А вы что встали? Беспокоит что-то?

- Сиди, сиди. - Алексей Игоревич повелительно взмахнул рукой. - Сам справлюсь, - пояснил и, выдвинув стул, обосновался за столом. - Чайком побалуешь? - спросил, кивнув на шумящий чайник.

- Конечно, - Эмиля улыбнулась. Старик держался молодцом, и это не могло не радовать. - Что-нибудь к чаю? - поинтересовалась она, поставив на стол два бокала.

- Сахарку, если можно.

- Даже нужно, - отозвалась, пододвинув к мужчине пиалку с рафинадом.

- Ну, рассказывай, чем забита твоя светлая голова? Какие мысли сон благодатный гонят? - отхлебнув горячего напитка, завязал беседу свекор.

- О любви, о счастье... о вечном.

С чашкой в руках Эля вернулась на Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница табурет возле окна.

- О вечном - это хорошо. О вечном стоит подумать. Вот только дело это бесполезное.

- Почему бесполезное? - удивилась женщина.

- Потому что ответов днем с огнем не сыщешь, - просветил невестку старик.

- А зачем думать тогда?

- Чтобы мозги работали. Им нельзя не работать, - Свекор постучал себя по виску.

Эля невольно хмыкнула:

- А не лучше ли тогда о чем-нибудь полезном поразмышлять? Чтобы для дела, а не просто так.

- Можно и о полезном, - отозвался старик. - Только это не так интересно. Да и всяк приятно мнить себя философом, - договорил с серьезным видом и подмигнул.

Подобного заявления Эмиля он свекра Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница сроду не ожидала, так же как и попыток шутить: в ее представлении Алексей Игоревич был на такое не способен. Все что ей оставалось, озадачено смотреть на родственника и задаваться вопросом, правильно ли она поняла?

- Ты, девонька, послушай старика, - говорил тем временем мужчина. - Поменьше забивай голову всякими глупостями, они в жизни плохой помощник. Да и успеешь еще о вечном подумать. Вот доживешь до моих лет, тогда и время: вспомнить, подумать, переоценить. Для тех, кто стоит одной ногой в могиле, самое оно.

- А вот об этом не надо! - пришла в себя женщина. - Нечего смерть в дом кликать. Она и без наших призывов наведается. А Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница вам так вообще грешно об этом говорить! Только из больницы!

- Эх, дочка-дочка, говори не говори, а от судьбы не убежишь.

- И кто теперь из нас философ? - не сдержавшись, ввернула Эмиля.

Отвечать на этот вопрос Алексей Игоревич не стал. Предпочел задать встречный.

- Скажи, ты подумала о моих словах?

- Каких словах? - уточнила с опаской.

- На счет Костикиного отца, - не замечая ее настороженности, разъяснил свекор.

- Ах об этих... Думала, конечно, - покривила душой Эля. - Мы виделись с ним на днях, говорили.

- Говорили - это хорошо. Это по-людски, - закивал старик. - И с внуком моим пусть встретится, обсудит все, - отставив опустевший бокал, напутствовал собеседницу Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница смурым взглядом. - Недобро от родных людей отворачиваться, какими бы они ни были. Не к добру.

Эле показалось, что свекор имеет ввиду не Костика, и даже не Владислава.

***

Стоя на кассе в супермаркете, Эмиля случайно наткнулась на лучащийся радостью узнавания взгляд одной из покупательниц. Как только их взоры встретились, та воодушевленно закивала, видимо, здороваясь. Эля вынуждено улыбнулась в ответ, роясь в памяти на предмет знакомства. Ответ пришел довольно быстро - Стасова Валентина Гавриловна, акушер-гинеколог областного роддома, подруга Алевтины Ивановны. Именно благодаря ее усилиям и сама Эмиля, и Роман сейчас находились на этом свете. Вторые роды у Эли, не в пример Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница первым, были очень сложными.

Соседняя очередь двигалась гораздо быстрее, и Валентина Гавриловна первая вышла из-за касс. Махнув рукой в сторону выхода, женщина дала понять, что подождет на улице, и Эля кивнула в ответ. Почему бы не перекинуться парой слов с женщиной, принимавшей у тебя роды?

- Эмиля, милая, здравствуй! Рада тебя видеть! Столько лет прошло! - затараторила Стасова, стоило Эле поздороваться.

- Много, Валентина Гавриловна. Уже и не вспомнить, когда в последний раз виделись, согласилась Эля.

- Надолго к нам из столицы?

- Не знаю. Алексей Игоревич приболел. Присматриваю. Не на Ромку же оставлять.

После этих слов сияющая улыбка сошла с лица Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница Стасовой.

- Ах да... Ты прими мои соболезнования и Леше передай. К сожалению, не смогла придти на похороны. Внучка болела сильно. Все дни в больнице просиживала, - принялась оправдываться она.

- Ну что вы, Валентина Гавриловна. Я все понимаю и соболезнования передам, не волнуйтесь. Таня-то как? Что случилось?

- Уже нормально, спасибо. Ногу подвернула и упала со стремянки. Чуть ребеночка не потеряла. Слава Богу, обошлось.

- Слаба Богу. Искренне рада за вас. И за Таню. Привет ей передавайте. От меня, от Костика.

- Обязательно передам. Она очень обрадуется, - Валентина Гавриловна вновь заулыбалась. - И ты наши поздравления Роману передавай. Алена замечательная девушка, будет прекрасной Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница мамой его деткам, - рассыпалась в восхвалениях женщина, ободряюще похлопывая Элю по плечу. - И за малыша, скажи, пусть не волнуется. Анна моя - отличный врач.

Эля опешила и не нашлась, что сказать, а Стасова тем временем продолжала:

- Мне когда Анечка сказала, что будет Ромкину девушку вести, я аж расплакалась. Вот ведь как бывает, я его на руки приняла, а дочь моя будет его деток принимать.

- И не говорите, - только и смогла выдавить Эля.

Логическая цепочка уже выстроилась в ее голове, и выводы оказались весьма не утешительными. По всей видимости, Ромка скрывает от нее нечто чрезвычайно важное! И именно это обстоятельство Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница помешало женщине ощутить радость - она станет бабушкой!

***

Сдержаться и не набрать сына сразу же, стоило огромных усилий. Эмиля справилась. С трудом, но справилась. Промолчала и когда Роман позвонил сообщить, что будет поздно. И даже смогла изображать веселость, развлекая беседой пасмурного свекра. Услышав о ее встрече с подругой Алевтины Ивановны, старик заметно пал духом.

И, конечно же, все это время Эля думала. Думала о странном поведении сына, о перепадах в его настроении, о ночевках в дедовской квартире, которые теперь оценивались, как нежелание возвращаться к себе, и, что вполне естественно, о своем неожиданно изменившемся статусе.

Она станет бабушкой! Верилось с трудом. Отчего Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница-то, имея двух взрослых сыновей, Эмиля оказалась не готова к этому известию. Возможно потому, что в первую очередь ожидала появления внуков от старшего сына, который на данный момент обзаводиться детьми не планировал, о чем неоднократно, вполне однозначно заявлял.

Впрочем, некая растерянность, сопровождающая мысли о скором рождении внука, не мешала женщине ощущать радость. Смотреть, как растут дети твоих детей, огромное счастье. И она обязательно станет замечательно бабушкой, такой, которую когда-то желала для себя, но не обрела.

Ромка явился домой, когда свекор уже уснул, чему Эля даже обрадовалась - для старика лучше не быть свидетелем их с сыном разговора - несмотря на затянувшееся, нервирующее Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница ожидание. Еще днем определив для себя, что не станет набрасываться на сына с обвинениями - времени все взвесить и выработать стратегию поведения у нее было предостаточно - женщина старалась вести себя, как обычно. Усадила Романа за стол, расспросила о том, как прошел день, выслушала новости, и лишь затем начала издалека.

- Я сегодня в "О'Кей" ходила и, знаешь, кого встретила?

- Кого? - Уплетающий котлеты Ромка взглянул на мать.

- Валентину Гавриловну. Знаешь, кто это?

Сын наморщил лоб, вспоминая.

Выждав несколько мгновений, Эля продолжила:

- Бабушкина подруга. Она у меня роды принимала. Благодаря ее стараниям ты сейчас землю топчешь.

- А-а-а Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, точно. Это она мне железную дорогу на девять лет подарила, да?

- Наверно. Этого я не помню, - призналась Эмиля. - Они когда в соседнем доме жили, Валентина Григорьевна часто в гости приходила.

- Она-она, точно, - сообщим матери Роман. - У нее еще прическа такая была, - сын покрутил рукой над головой. - С этим... как его...

- Шиньоном, - помогла Эля.

- Ага, с ним, - согласился Ромка, наматывая на вилку спагетти. - И что? Встретила... - подстегнул мать к продолжению.

- Так, поболтали немного о том, о сем, - чтобы чем-то занять руки, Эмиля принялась перекладывать котлеты со сковороды в пластиковый контейнер. - Валентина Григорьевна давно на пенсии, но ее дочь - Анна работает Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница в женской консультации акушером-гинекологом. Пошла по стопам матери, - для пущего эффекта пояснила она.

Сказав, женщина обернулась к сыну. Ромка с аппетитом жевал и внешне никак не отреагировал на ее слова.

- Валентина Григорьевна хвалила ее. Говорит, отличный врач, - продолжила Эля, уже сомневаясь в успехе собственной затеи. Судя по всему, спровоцировать сына на откровения не получится.

- Рад за нее. Кому-то повезет, - спрогнозировал Роман, оценивающе глядя на еще не опустевшую сковороду.

- Добавки? - Расшифровать сыновний взгляд не составило труда.

- Парочку, если можно.

Положив на тарелку котлеты, Эля перешла в наступление.

- Уже повезло. Алена, ведь, у Анны наблюдается. Ты разве не знал Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница?

Под пристальным материнским взором Роман положил обратно на тарелку надкушенный кусок хлеба. Вытянул из картонной упаковки салфетку и отер губы. Заглянув под стол, выбросил белый комок в мусорное ведро. Эля же напряженно ждала ответа.

И дождалась.

- Знал, что наблюдается, но у кого без понятия, - сознался Ромка.

- И это все? Тебе больше нечего сказать? - не выдержала Эля. - Или ты считаешь, что подобная новость не достойна огласки? Как на счет "мама, ты скоро станешь бабушкой"?! - вспылила она.

- Теперь понятно, для чего весь этот разговор про роды, гинекологов и иже с ними! - завелся в ответ Роман. - В бабушки записалась? Вынужден Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница разочаровать. Я никогда не забываю о контрацепции! Ни-ког-да, - с вызовом повторил он и добавил: - Научен старшим братом. Костька бывает крайне дотошен, если захочет.

- Но... - Эля никак не могла придти в себя. - Но ведь Алена... она...

- Она беременна не от меня. И не надо у меня спрашивать от кого. Я понятия не имею, - встав из-за стола, Роман подошел к окну. - И чтобы тебе все окончательно стало понятно... Да, я ходил с ней в больницу. Она попросила, и я, идиот, ходил, - процедил он и стиснул зубы до обозначившихся желваков. - И Михалычу обещал ничего не рассказывать. Вот такая она - правда Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница жизни - добавил с горечью.

***

Эля промучилась всю ночь. Из головы не шел образ раздавленного откровениями сына. А еще подспудная уверенность, будто что-то не так в этой истории.

Ведь женский взгляд не обманешь. Эмиля видела, как Алена смотрела на ее младшего сына. Видела, как она тянулась за ним, с какой неприкрытой радостью принимала его внимание.

Так почему настолько влюбленная девушка решилась на измену? И решилась ли? Не задаваться этими вопросами не получалось.

Утром, проводив сына на работу, Эля поняла, что не успокоится, пока не поговорит с Аленой. Пусть даже тем самым она нанесет удар по самолюбию собственного ребенка. Необходимость расставить Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница все точки превалировала над желанием уберечь. В записной книжке телефона женщина нашла номер девушки сына и, недолго думая, нажала "вызов". Алена ответила после третьего гудка.

- Олле...

- Алена, здравствуй. Это Эмиля Каримовна, мама Романа. Мы могли бы встретиться, поговорить, - не стала она ходить вокруг да около.

- О чем? - В голосе девушки явно слышится настороженность.

- Я думаю, ты знаешь, о чем, - ответила Эля.

- Значит, он вам рассказал, что у меня будет ребенок...

- Нет, я случайно узнала. Но Роман мне рассказал много чего другого, и именно об этом я хочу с тобой поговорить.

- Нам не о чем с вами разговаривать Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, - Алена попыталась проявить жесткость, но прозвучало не убедительно.

А вот Эмиля, в свою очередь, была очень даже убедительна. И даже отчасти жестока:

- Тогда, видимо, мне стоит кое-что обсудить с твоим отцом.

- Ах, да... Как я могла забыть... - пробормотала Алена, попутно собираясь с мыслями. - Тогда приезжайте ко мне. Я не очень хорошо себя чувствую, чтобы выходить, - в итоге сдалась девушка.

Довольная Эмиля взяла со стола карандаш.

- Говори, куда. Я записываю.

***

Алена и правда неважно выглядела. Девушка похудела, осунулась. Кожа приобрела болезненный желтоватый оттенок.

- Тяжело носишь? - спросила Эля, когда хозяйка закрыла входную дверь.

- Неважно, - согласилась та, жестом приглашая следовать за Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница ней.

Они прошли в светлую, оформленную в оранжевых тонах кухню и устроились за столом.

- Чай будете? - предложила Алена. Она заметно волновалась и старалась не смотреть гостье в глаза.

- Что доктор говорит? Анна, - нарочно уточнила Эмиля, давая понять, каким образом секрет девушки оказался раскрыт.

- Анна Вячеславовна? - Алена вскинула на Элю понимающий взор. - В больницу хочет положить. На обследование, - неуверенно и тихо.

- А ты?

- Не хочу в больницу.

- Почему? - догадываясь о мотивах отказа, спросила Эмиля.

- Просто не хочу.

Виновато потупившись, Алена отвернулась. Ее руки дрожали, когда накрывала к чаю. Эмиля видела, насколько девушка напряжена и будто сжимается перед каждым озвученным вопросом. И как Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница чуть расслабляется, поняв, что переход к главной теме дня пока не состоялся.

- А в чем причина такого плохого самочувствия? - продолжила допытываться Эля, когда хозяйка дома, разлив по чашкам кипяток, устроилась напротив нее за столом. - Неужели банальный токсикоз? - делано удивилась.

- Не знаю, - Алена подвоха не уловила и ответила правдиво, так, как повторяла ведущий ее врач, настаивая на необходимости госпитализации. - Говорит, все проверить. А еще у нас с плодом резусы не совпадают: у меня положительный, а у него отрицательный. Может из-за этого... - предположила, накручивая на ложечку чайный пакетик.

- Понятно.

Счастливая улыбка Эли явно диссонировала с печальным тоном, и Алена не могла Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница этого не заметить.

- Что? - встревожено спросила девушка и получила исчерпывающий ответ, который лишил ее возможности возражать.

- Что, скорее всего, не из-за резус-фактора. У нас с Романом тоже несовпадение было. У меня положительный, а у него, в отца, отрицательный.

Глава 30

Поворот на сто восемьдесят

Эмиля разрывалась между находящимся на реабилитации свекром, госпитализированной невесткой - свадьба Романа и Алены была для Эли делом решенным при всей упертости последних - и младшим сыном, который после разговора с матерью замкнулся и, кажется, покатился по наклонной.

Трезвым, или вернее с жуткого похмелья, женщина видела его только по утрам. С работы Роман приходил Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница навеселе и после ужина обязательно отправлялся за добавкой. Или же вообще заявлялся далеко за полночь в состоянии, которое кроме как "на рогах" не назовешь.

Достучаться до него не представлялось возможным. В пьяном угаре на все уговоры и крики сын реагировал а-ля - моя жизнь, что хочу, то и делаю, а по утрам был не в состоянии воспринимать хоть какую-нибудь информацию.

Это его "что хочу" начинало казаться Эле угрожающей, ведущей в пропасть тропой. Чувство дежавю преследовало.

Ко всему прочему Дмитрий словно в воду канул. Не отвечал на телефонные звонки, не звонил сам, не перезванивал и, вообще, никак не проявлял себя. Помимо Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница воли Эмиля стала думать, что все произошедшее между ними, плод ее больной фантазии. Что все чувства с его стороны не иначе как выдумка расшалившегося воображения. И это не просто печалило, это причиняло боль.

Если Дмитрий исчез, то Влад, наоборот, все прочнее обосновывался в жизни Эли. Мужчина звонил время от времени, интересовался здоровьем свекра, расспрашивал о Костике и напоминал об обещанном ему ужине, от которого женщина до определенной поры отказывалась, ссылаясь на чрезмерную занятость.

В один из дней, когда Ромка пришел с работы неожиданно рано с бутылкой водки в руках, Эмиля поняла - хватит! Набрав Владислава, она договорилась о встрече Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, собралась и пошла "обезвреживать" сына. Воспользовавшись отлучкой Романа в туалет, женщина избавилась от запасов спиртного, как водится, спустив алкоголь в раковину, и, забрав с собой связку сыновних ключей, отправилась на встречу, планируя задержаться там, как можно дольше. Расчет был прост, сын более-менее отрезвеет и она, наконец, сможет достучаться до сознательной его части. Если таковая еще осталась, конечно.

И вот уже Эля вернулась домой далеко за полночь. Увиденный с улицы свет в окнах подарил ей надежду, что сын проспался, да и звук работающего телевизора, который женщина услышала, открыв дверь, настраивал на позитивные мысли.

- Ром, не спишь? - разуваясь, позвала из прихожей Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница.

- Явилась...

Помятый ребенок предстал перед матерью в расстегнутых джинсах и не заправленной рубашке.

- На кого ты стал похож, - посетовала она.

- На рогоносца?

Он угрюм, возможно, зол, но не пьян. За восемь с лишним часов относительно пришел в себя. Благо, успела вовремя пресечь возможность возлияний.

- На пропойцу последнего, - поправила сына Эля. - Хорошо, дед не видит. Иди, полюбуйся, - она демонстративно отступила, освобождая ему подход к зеркалу, и брезгливо скривилась, когда Роман протопал мимо. - Фи... Ну и амбре... До чего ты докатился? - продолжила поучать женщина, когда сын, проследовав за ней в зал, повалился на диван. - Думаешь, для такой жизни я Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница тебя рожала?

- Жизнь - дерьмо, - проворчал молодой человек, зарывшись лицом в подушку. - Лучше бы не рожала.

- Рома, что ты такое говоришь?! Как это не рожала?! - взвилась Эля. - Боже, неужели это мой сын?!

Повернув голову на бок, Роман посмотрел на мать. Скорчил рожу, не впечатленный ее гневным взглядом, и глубокомысленно изрек:

- Я сын своего отца. Наследственность плохая, что поделаешь. - Сказал и вновь лицом в подушку.

- Твою ж мать! - терпение у Эли закончилось. Хлестнув великовозрастного ребенка по мягкому месту его же ремнем, вовремя подвернувшимся под руку, женщина процедила: - Наследственность плохая, говоришь? Что ж... Тем лучше, что у Алены отслойка плаценты. Зачем генофонд портить, дураков вроде Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница тебя плодить?

О своих словах Эмиля пожалела сразу же. Не из-за того, что раскрыла сыну правду, хотя обещала невестке дать им время разобраться самостоятельно, а потому, что даже думать о таких вещах грешно и страшно. Случись что, на ее совести будет, словно накликала.

За те несколько мгновений, что Эля корила себя, Роман успел переварить информацию, принять горизонтальное положение и грузно шлепнуться на диван, теперь сидя.

- Дураков вроде кого? Мам, ты издеваешься?

Вот теперь он точно злился. Эля же наоборот успокоилась и уже не верила, что безумное желание хорошенько отстегать это неразумное дитя совсем недавно разъедало Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница ее изнутри.

Все еще сжимая в руке кожаный ремень, Эмиля с тяжелым вздохом присела рядом с сыном.

- А ты, Ром, и правда идиот, - устало выговорила она. - Твой это ребенок. И любит она тебя сильно-сильно.

- Но, мам...

- Не тупи, а? - Эля оборвала его возражения.

- Так она же сказала... - теперь уже Ромка замолчал, не договорив.

- Вот-вот. Может расскажешь, почему она так сказала.

- Ма-а-ам!..

Вскочив на ноги, Роман заметался по комнате, то и дело подтягивая сползающие джинсы. "Тоже похудел", - не ко времени подумалось ей. Вдруг встав, словно вкопанный, он заозирался, затем, как ошпаренный, выскочил из комнаты.

- Ты куда? - прокричала Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница ему вслед Эля.

- Я должен позвонить ей! Извиниться!

- Ты на время-то посмотри, горячая голова, - посоветовала Эля, когда сын, столь же стремительно, ворвался обратно в зал.

- Пусть, - кинув взгляд на часы, отмахнулся Роман, но телефон все-таки опустил. А потом и сам присел.

- Мам, она ведь простит меня, правда?

- Смотря, как стараться будешь, - ответила женщина, но когда Ромка, с горьким стоном, спрятал лицо в ладони, сжалилась. - Конечно, простит. Мы, женщины, многое прощаем. Не переживай, - добавила, погладив сына по голове.

- Я ее очень сильно обидел, - кинув на мать затравленный взгляд, признался он.

- Ничего, все наладится. А сейчас в душ Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, есть и спать. Давай, - подтолкнула она его. - Иди, я жду.

***

Эмиля проснулась от грохота посуды на кухне. Кинув взгляд на часы, застонала. Половина десятого утра! Поспать удалось меньше пяти часов. Ужас!

Поднявшись с постели, женщина накинула халат и засеменила на кухню, попутно всовывая ноги в сопротивляющиеся тапочки. По пути подумалось, что Ромка уже должен быть на работе.

- И что это ты творишь? - спросила стоящего у плиты сына.

- Грехи замаливаю, - обернулся он.

- М-м-м... Ну давай. Удачи, - с серьезным видом закивала она.

Именно этим - замаливанием грехов Ромка занимался половину ночи. И, конечно, засыпал ее вопросами относительно Алены, пока Эмиля категорично не заявила Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, что идет спать.

- Что на завтрак? - поинтересовалась Эля, вернувшись из ванной. - И, кстати, ты почему не на работе?

- Коронное блюдо - глазунья с беконом и... горячий кофейный напиток. - Роман потряс баночку с "Нескафе". - Прости, я знаю, что это ты за кофе не держишь, но варить я не умею, - извинился он.

- Так и быть, прощен, - проявила благодушие Эля. - А что со вторым пунктом?

- Вторым?

- Ра-бо-та...

- Взял отгул, - признался Роман.

- А не много ли отгулов? Сомневаюсь, что в последние дни ты был ценным сотрудником, - предположила она.

- Сама понимаешь, начальство в отъезде, руки развязаны, - виновато потупился Роман.

- И Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница то верно. - Эмиля полезла в холодильник за зеленью. - Начальство ваше основательно загуляло, - негатив прорвался помимо воли.

- Мам, я вчера так и не спросил... А как ты узнала на счет Алены? - щекотливую темы отсутствующего Михалыча Роман, судя по всему, решил не продолжать.

- Молча. Пошла и спросила. Как еще?

- Я, наверное, должен возмутиться? Как-никак в чужие дела лезете, матушка, - усмехнулся Роман.

Эмиля деланно округлила глаза:

- А что, хочешь?

- Нет, конечно.

- Вот и славно. Кстати, у меня тут встречный вопрос назрел. Костька знает обо всех этих перипетиях? - нарезая огурец кружочками, поинтересовалась она.

- В общих чертах. Меня не тянуло на откровения. - Он вновь виновато потупился Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница и уткнулся взглядом в скороду.

Эмиля едва заметно улыбнулась. Чувство вины - это хорошо. Это значит, прозрел окончательно.

- Там, случаем, не готово? А то горелые яйца плохо сочетаются с кофейным напитком, - пошутила она.

- Практически. - Ромка воспрял духом, поняв, что головомойка ему не грозит. Через минуту, он поставил перед матерью тарелку с глазуньей. - Вуаля, фирменное блюдо Романа Власова, - прорекламировал он.

- Мам, дед сильно обижен на меня? - расправившись с яичницей, Роман коснулся еще одной щекотливой темы.

- Ну, ты же знаешь отца. Он ничего не скажет, пока не сочтет нужным, - ответила Эля.

- А ты когда к нему собираешься?

- После обеда. Сготовлю Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница и поеду. Он котлет рыбных заказывал. Отвезешь?

- Да я к Алене собрался.

- К Алене, так к Алене. Без проблем, - согласилась Эля. - Такси вызову.

- Мам... А как ты думаешь, она меня...

- Хватит голову ломать, Ром, - перебила сына Эмиля. - Вот увидитесь и все выясните. Да и сам дров наломал, отвечай.

- Так я не спорю, что сам. Просто...

- Просто вымаливай прощения. - Эля вновь не дала ему договорить. - В этом вопросе я тебе не советчик, - добавила, покачав головой. - Спасибо за завтрак. Очень вкусно. А сейчас убирай и шасть отсюда. Я буду рыбой заниматься, - поднявшись, велела она. - И еще... К Алене один поедешь. Я список напишу Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница, что купить.

***

Эля выходила из неврологического отделения, когда знакомое "Эмиля" заставило ее оглядеться.

- Какими судьбами? - удивилась она, заметив окликнувшего.

- К знакомому приезжал и увидел тебя: по лестнице поднималась. Решил подождать, - ответил Владислав.

- Ясно, - с некоторой долей сомнения отозвалась она. - Тебе повезло. Я сегодня быстро. Свекор спелся с соседом по палате, играют в шахматы, а меня выгнали, чтобы не мешала.

- Моя им благодарность, - усмехнулся мужчина. - Какие планы? Торопишься? - полюбопытствовал, когда больничная территория осталась позади.

- Да, собственно, никаких, - Эмиля огляделась, высматривая свободное такси. - На сегодня я отстрелялась почти по всем пунктам. Осталось с этим разобраться, - женщина потрясла пакетом с Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница грязными контейнерами. Алексей Игоревич не утруждал себя мытьем опустевшей посуды. Впрочем, Эмиля сама настояла на этом.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentaqyysvx.html
documentaqyzagf.html
documentaqyzhqn.html
documentaqyzpav.html
documentaqyzwld.html
Документ Бабье лето - особая пора. Желтое солнце, удобно устроившись среди нежно-голубых небесных просторов, любовно гладит мир теплыми лучами. Тополя-исполины, покачивая нарядными кронами, перешептываются с 13 страница